Тополь и слива

httpelena-dubrovina.rutopol-i-slivaТополь и слива

Сижу реву… Муж спросил о причине слёз. Я не ответила. Он беззлобно расхохотался. А я посмотрела в окно – и снова в рёв. Беззвучно так, бессильно.

– Ну ты в каком веке живешь? – начал увещевать он. – Ну, наверняка у них есть разрешение.

«На вырубку здорового дерева?! Хм, возмутительно, Паша!»

– Штрафы теперь знаешь, какие? Кто вырубит одно дерево, по закону обязан три посадить в любом месте, – сказав это, муж задвинул штору: в комнате стало темно, тогда  он вновь её отодвинул и встревоженно взглянул на меня.

Я молчу потупившись. Паша заботливо поправил мою подушку, слегка уложив меня, чтобы я в окно больше не смотрела, а повернула бы лицо к телевизору, который вещал что-то политически скучное. Он грубовато погладил мою ледяную руку своей тёплой шершавой ладонью, от чего мне стало легче: я благодарно заглянула в его глаза.

– Ну да, то, что автострада перед окнами оголилась, – начал вслух рассуждать Паша, – это, конечно, плохо: пыль и копоть нам теперь обеспечены. Кислорода мало: ни травы, ни парков – на то он и город. А в другом месте, где посадят, если, вообще посадят, может, и без того полно растительности. Конечно, большое крепкое дерево не сравнить с молодыми саженцами: переживут ли зиму?.. Ну а что мы сделаем-то, Светуля? Не судиться же с ними? Это магазин какой-нибудь или салон красоты (уже третий в нашем доме) строится на первом этаже: стало быть, им слива эта помешала. А у нас ни времени, ни денег, ни здоровья: как я тебя тут брошу?.. Не надо было нам на втором селиться, говорил тебе, давай на самом высоком. Видела? Во всех домах до пятого этажа окна грязные, а потом чистые. А, вообще, я с детства привыкший к частному дому. И ты бы привыкла. Ещё бы пару лет пожили бы в селе, и привыкла бы… Поторопились, конечно, но хотелось ведь без родителей…

Я молчу.

– Говорил тебе: надо в городе частный дом покупать, вот и растила бы свои деревья! – начал сердиться муж и, уткнув руки в боки, подошёл к окну.

А я смотрю на его взъерошенный затылок с оттопыренными красноватыми ушами, и мне смешно: «Как я в такого растрёпу могла влюбиться?»… Красавица была, из города к бабушке в деревню на лето ездила: с ума местную ребятню сводила. Высокая, золотистые волосы по пояс. На речку с подружками бегала, а ещё чаще – в лес за земляникой, за хвоей для домашней клубники, чтобы ягоды оставались сухими и всласть румянили бока на солнце… Я любила лес, потому что в нём можно было спрятаться и помечтать, послушать его мистическую тишину и звуки его жизни… Эх-эх… красота ведь она в молодости да в здоровье: я тогда не была лежачей – ходила, куда вздумается, а не под… Ухажёров было!..

А мне этот тщедушный Пашка и цветы, и конфеты: где только деньги брал, когда у него родители бедные? По пятам за мной ходил. А сам песен под гитару под окном не пел, как другие; на дискотеке не танцевал, неумёха, всё по углам отсиживался; даже на мопеде не катал и в кино не водил; местные ребята запросто могли его побить; неуклюжий, стеснительный и нерасторопный. А как глянет на меня с обожанием, и всё! Сорок пять лет вместе, а до сих, как посмотрит вот так, будто банным жаром окатит, и думаю: «И за что я такая счастливая?!» Не забывает с каждой пенсии мои любимые мятные «стёклышки» да садовые ромашки носить без повода.

А где те парни, что были первыми на селе? Самые задиристые в тюрьме посидеть успели, остальные, что не уехали учиться, поспились, горемычные. Без работы ведь на селе делать нечего, а работать – бессмысленно, потому что вручную богатым в наш век не станешь, дешевле готовое купить. Да ещё теперь никто земле кланяться больше не хочет, всяк барином себя мнит, а потому проще-то и веселее выходит всё-таки – пить.

А мой Пашенька так внуков любит! Да и с детьми он нянчился, пока я дела домашние делала, и вот теперь – со мной возится… Арифметика влюблённых – она абсурдная, как единый ствол старых дуба и ивы: один плюс один – равно один (Их я видела в Спассо-Преображенском Толшевском монастыре, что расположился в Графском заповеднике Воронежа). Вот такая формула любви, не укладывающиеся в мои педагогические знания школьной программы по математике. Главное, корни и крона у каждого свои, а могучий ствол – общий, сросся.

Разность чисел в любви тоже нелогично имеет обратный результат: я всю жизнь мужу отдаю и отдаю, а у меня не убывает и не убывает, потому что он ещё больше для меня делает и делает, старается и старается. Попробуй тут сравни мужское и женское произведения чисел, не вычисляя их значения!

– От негодяи, Светуля, представь себе в багажник брёвнышки складывают, следы заметают! Знать, плевали они на штрафы… Ну ладно, сами напросились! Сейчас позвоню в обслуживающую компанию и спрошу, на каком это основании они тут здоровое дерево срубили!

«Не надо, Пашенька, убили уже дерево, убили!»

– Надо, Светуля! Надо! Ишь, жульё!

Голо стало за окном: скучная картинка с одиноким пирамидальным тополем, за которым уныло тянется чреда одинаково невзрачных жилых многоэтажек, асфальт, серость и смог – безобразие вместо изумрудной июньской занавески сливовых продолговатых листьев. Это дерево плодоносило в прошлом году так, как ни когда раньше, будто чувствовало, что делает это в последний раз. Много было мелких кислых слив: усыпано просто. А затем, по осени, лимонного цвета листва так сияла ночью, освещая мою комнату, что я до сих пор забыть этого чуда не в силах: как это так – сиять без солнца? Дерево такое жёлтое-прежёлтое, а небо, закоулки меж домов и асфальт – черно-синий-пресиний, да тусклые фонари. Красиво!.. Было.

А теперь вот тополь, что рядом со свежим пеньком стоит, он, заметно сник, его листва траурно почернела: ему, живому, страшно и ему, живому, жаль срубленную сливу. Тополь скорбит! Я вижу это! Слишком сильно заметная в нём перемена!

Видит ли это Паша? Может, и нет, он не такой проницательный, как я. А если и видит, то молчит, чтобы меня не огорчать… Вот и вегетарианцы не хотят вредить природе, потому не кушают мясное, но они умерли бы с голоду, если бы поняли одну простую истину: не только животные и птицы, но и помидоры, и редиска, и яблоки, и сливы хотят жить, хотят, чтобы их семечки принесли многочисленное потомство!.. Почему в этом мире одни обязательно делают жертвами других?! В этом закон высшей любви или это всего лишь побочный эффект примитивного инстинкта выживания?

– Ну не расстраивайся, Светуля, – утешал меня муж, в очередной раз набирая номер телефона управляющей компании… – Хочешь, как потеплеет, в лес тебя свожу? Найму социальное такси и свожу! Помнишь, как тот раз на Казанскую? Скажешь: «У нас кругом новостройки, долго ехать придётся»… Ну ведь никуда давно не выбирались, пора уже… Дорого, но для здоровья полезно…

Муж знает, лес не просто меня зачаровывает, он всегда мне помогает. Как заболею, так Паша меня на прогулку в лес ведёт: погуляем-погуляем, смотрю – и силы появились. Теперь ему сложнее: моё инвалидное кресло слишком тяжёлое, и мне ему никак не помочь (не то что рукой или ногой, но и языком пошевелить не могу)… Почему же строители лес порубили и даже парков не оставили? Ведь можно было вписаться в ландшафт, а они стройкой разравняли такую прекрасную аллею берёз. Мы там раньше с внуками гуляли.

– …Эх, нам бы нашу берёзовую алею вернуть! – вздохнул муж.

«Да, Пашенька, скучаю я по нашим берёзкам! Теперь стоят кое-где, как голые кости, огрызки их стволов. Изверги! Почему застройщики после себя парков не оставляют? Строить ведь – это значит создавать, а не чинить разруху. Как печально! Ведь столько нужно лет, чтобы дереву стать большим, красивым, чтобы знойным летом тенью дарить прохладу и собирать листовою пыль, зимой преграждать путь ветрам, весною селить у себя ворон и синичек от комаров, клещей и мух, разноцветно пестреть ради настроения в унылые осенние дни, дарить воздух, в конце концов, чтобы нам, людям, легче дышалось?.. Ах, как это печально! Вот и мне невестка подарила искусственные пионы: они красивы и не требуют ухода. Но разве это не формалин для души?!»

– Ну, чего ты раскисла, Светуля! Сейчас дозвонимся!.. Алло!.. Здравствуйте! Вас беспокоят жильцы дома номер десять. У нас прямо под окнами только что срубили дерево. Никого не спросили! Сами они его не сажали… И я не сажал. Мой сосед, царствие ему небесное, сажал!.. Почему это они у вас разрешение должны спрашивать? Мы тут сами двор зеленили, растили, поливали… Вообще-то, за то, что рубят и забирают на дрова – теперь штрафуют: я, милая, законы знаю!.. Это почему «вы» на меня орёте?! Кто «старый дурак»?!

Пашенька растерянно на меня посмотрел, ища поддержки:

– Бросили трубку… Да я сейчас на них пожалуюсь, знаешь куда?! Совсем стыд потеряли!..

«Не надо, Пашенька, дорогой! Иди, пожалею!» – зову его сострадательным взглядом к себе и улыбаюсь, когда он, такой обиженный и сердитый, с красными от возмущения ушами, подходит ко мне, садится возле и обнимает себя моей же непослушной вялой рукой.

© — рассказ Елены Дубровиной,
http://elena-dubrovina.ru/
рубрика «Произведения автора»
Рассказ опубликован в журнале «Молоко»

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Анти-спам: выполните заданиеWordPress CAPTCHA