ПЕРСОНАЖИ

Рассказ вошел в сборник мистических новелл «Бабушка Вуду»

РАССКАЗ

ПЕРСОНАЖИ

– Добрый вечер, леди, зачем пожаловали? – учтиво спросил старик с аккуратно стриженой бородой. Сгорбившись, он сидел за письменным
Персонажи рассказ Елены Дубровиной сборник - Бабушка - Вудустолом. Перед ним лежала стопка исписанной бумаги, перо, стояла чернильница, – остальное разглядеть в темном кабинете было сложно: керосиновая лампа скудно освещала пространство.

Сашке стало неловко:

– Простите, что потревожила, я здесь не из-за праздного любопытства… Понимаете, я тоже – писатель! – восторженно пояснила она.

– Почему вы так решили?

– Потому что я без этого не могу!

Старик снисходительно улыбнулся, поджал губы и задумчиво покивал.

– …Если нет бумаги, я напишу на коже, если нет чернил, напишу – кровью! – решительно заявила Сашка.

– Это тяжелое ремесло, – устало вздохнул старик.

– А я не ищу легких путей! – воскликнула она, затем добавила: – Все равно по-другому не могу…

– Чего же вы, мой юный друг, от меня хотите?

– Научиться! – с горящими глазами заявила Сашка, – Вас уже нет в живых, но герои ваших романов до сих пор живы… Они у вас получились такими настоящими!..

– Если бы ты знала… – снова вздохнул старик и печально посмотрел на стопку исписанных листов.

– Признайтесь, вы описывали характеры реальных людей? – не унималась Сашка, она когда-то проходила практику в газете, и опыт репортера теперь оказался кстати.

Поджав губы старик, некоторое время раздумывал, затем посмотрел под стол и тихо прошептал:

– Вот, как раз сейчас, в этот самый момент малышка Нелл дергает край моего пледа, – округлив глаза, он испуганно взглянул на Сашку.

Девушка почувствовала себя неловко, решив, что старик свихнулся, ведь под столом никого не было, как не было и пледа на его ногах.

– Не видите? – разочарованно спросил писатель, – Вот вам и ответ. Думаете, легко, когда тебя все считают сумасшедшим?

– Понимаю, писатели – особое сословие, они не от мира сего, – Сашка с обидой вспомнила, как над ней потешались сокурсники, засняв на камеру ее «творческий процесс»: работая над сочинением, она увлеченно говорила сама с собой, даже эмоционально жестикулировала, войдя в спор со своими мыслями. Мобильное видео тогда просмотрел весь институт: казалось, не осталось никого, кто бы ни ткнул в Сашку пальцем при встрече и не высмеял, глядя в глаза.

– Нет, они от этого мира, но смотрят на него иначе, потому им так непросто, – уныло взглянув на Сашку, ответил старик.

– Понимаю, – поджав губки, буркнула она, тоска по общению ей была знакома. – А ваши герои? В чем секрет?

– О-о-о, – удрученно вздохнул старик, – Они не давали мне покоя ни днем, ни ночью.

– ? – Сашка в удивлении вздернула бровь.

– Некоторые были чересчур шумны и просто мешали работать! – посетовал он, – Честно признаться, я боялся оставаться один…

– Смотрю, они вам принесли немало хлопот…

– Мне было страшно. Стоило остаться одному: обязательно кто-то появлялся. Хорошо, если в тот момент я работал над этой персоной, в другом случае их присутствие было невыносимо! Некоторым я даже угрожал, что не уделю ни строчки, – мучительно простонал писатель и устало потер виски. – Вот вы, когда работаете над произведением, остаетесь одна?

 – Да. Особенно последнее время я веду достаточно уединенный образ жизни, – согласилась Сашка оглядывая стены старинного кабинета, но увидев, как они начали терять очертания спохватилась и сосредоточила внимание на старческом лице писателя: – Только не исчезайте, быть может, я напишу о вас?! – воскликнула она.

– Побеседуем еще, мне здесь одному тоскливо, – успокоил Сашку старик.

– Мне тоже!

– Так что? Вам еще не расхотелось быть писателем?

– Что вы, конечно, нет! – заулыбалась Сашка и привычным жестом взъерошила свою рыжую челку.

Вернее она провела рукой по шершавой колючей лысине, это почувствовала ладонь, но девушка не смутилась, ведь теперь все будет иначе: самый что ни на есть «настоящий!» писатель научит ее видеть то, что сокрыто от глаз непросвещенных. Ей уже терять нечего, ее и так все считают сумасшедшей, впрочем, как и старого писателя когда-то (Только его книгами зачитываются и спустя полтора столетия, по ним даже можно изучать эпоху создания этих нетленок!).

– Что именно вы хотите знать о моих персонажах?

– Понимаете, не смотря на свою типичность и гротеск, они у вас получились живыми, будто вы нарисовали своих близких, тех, кто вам доверял свои тайные мысли, тех, кого вы очень хорошо знали… Как это?

 Старик улыбнулся и на мгновение задумался. Сашка, затаив дыхание, ждала.

– Это правда, всех их я очень хорошо знал, даже тех, кто мне не нравился, кто мне особенно докучал… – старик печально вздохнул, оглядел стол и удрученно добавил: – Не превозношайте меня, леди! Ведь я так и не смог создать настоящего человека. Ни-од-но-го!

– Да что вы такое говорите?.. – удивилась Сашка.

– И самое страшное, что среди моих персонажей есть очень и очень скверные личности, – продолжал обличать себя писатель. – Как я мог понять их действия? Как я мог узнать их мысли и меру их подлости?.. Чистый лист не знает запаха чернил, не знает их маслянистой черноты и даже воображение не родит их, потому что не знает, что это такое… – старик сокрушенно тряхнул бородой: – Все наши мысли черны в меру нашей испорченности, увы. Мои злодеи думали моими мыслями, делали дела, которые мог бы свершить я. Увы-увы, эти «чернила» сперва испачкали мое сердце, а затем родились под пером.

– Хотите сказать, что все ваши персонажи уживались в вас?!

– Они все, вместе взятые, и есть – я.

Сашка оторопела, переваривая услышанное. Некоторое время она пристально смотрела на старика, затем разочарованно потупилась: на душе стало тоскливо – восторженные чувства мечтателя вновь были поруганы действительностью…

– Все еще хотите быть писателем? – хитро прищурившись, спросил старик.

– Хочу! – твердо сказала Сашка и с осуждением взглянула на него.

– Вы, упрямы, – старик снисходительно заулыбался, – Чего вы хотите от этого поприща?

– В отличие от вас, я не ищу славы, просто писательство мой кислород! – с упреком заявила Сашка, она не была известна читательской и издательской публике, потому имела полное право этим гордиться (по крайней мере, девушка так думала).

Писателя умиляла наивность девчонки. Он грустно улыбнулся и спросил:

– Все еще хотите слушать исповедь старика?

Сашка вздохнула, подумала и решила, что мнение умудренного опытом человека ей все-таки интересно. Она согласно кивнула.

– Все образы художника рождаются в нем, – старик по-отечески взглянул на девушку, – Все персонажи – это многогранность его же характера, различные полутона и оттенки его души. Произведением движет идея, которой все подчинено, потому многогранность и разноплановость характера персонажа будет только сбивать с толку, да и не способен человек наделить чернильный образ той полнотой, которая присуща ему самому.

 – А если попробовать?! Может, тогда, выйдя за рамки произведения, такой персонаж выйдет в жизнь?! – с горящими глазами спросила Сашка.

Писатель покачал головой:

– Прожив долгую и сложную жизнь, я пришел к одному выводу: как бы ни был талантлив художник, сколь ни был вдохновлен и чувствителен, но гениальнее Творца он никогда не станет…

– И что же нам делать?

– Наше дело – луна. Да, да, мы всего лишь жалкое отражение Солнца. Если ты хочешь быть хорошим писателем, то должна помнить об этом.

– Не ожидала, что вас тяготило это призвание…

– Нет, сей горький дар я нес на плечах всю жизнь и тем был счастлив. И теперь ни о чем не жалею, – старик удовлетворенно улыбнулся своим мыслям, – Если Творец создал тебя такой, противиться этому бессмысленно: голубь никогда не станет вороной или воробьем, потому что он голубь…

Вдруг Сашку кто-то схватил за пижаму и попытался сдернуть с подоконника. Девушка вцепилась руками в оконную решетку и начала отчаянно сопротивляться. Укол в ногу застал ее врасплох: сначала онемела нога, потом и все тело обмякло. Жадно цепляясь за ускользающее сознание, Сашка увидела перекошенное злорадной улыбкой лицо медбрата, а еще кругом ободранные стены палаты, ржавые разводы на облупившейся штукатурке, чернота грибка, окрасившего угол над ее кроватью: «Разлитое чернило» – подумала она.

– Ну что, писака, все еще мечтаешь наваять нетленку? – с издевкой спросил медбрат, туго затягивая рукава смирительной рубашки.

Рассказ можете обсудить с автором на форуме «Беседка»

© — рассказ Елены Дубровиной,
http://elena-dubrovina.ru/
рубрика «Произведения автора»

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Анти-спам: выполните заданиеWordPress CAPTCHA